АСТМА

Астма - Аллергия, Бронхиальная астма и другие болезни

Пересадка легких при муковисцидозе

Американские пациенты, которые проходят трансплантацию легких при муковисцидозе (кистозном фиброзе), имеют гораздо более низкую выживаемость, если они публично застрахованы, по сравнению с британскими застрахованными пациентами, согласно новому исследованию. По данным ученых, после операции они живут в среднем 4,7 года по сравнению с 8,1 годами для пациентов, застрахованных в Великобритании. Приблизительно тридцать тысяч детей и взрослых в США имеют муковисцидоз (или кистозный фиброз) – состояние, при котором легкие и пищеварительная система блокируются густой липкой слизью. Такие люди могут испытывать повторные и серьезные инфекции легких, проблемы с приемом пищи, затрудненное дыхание и преждевременную смерть.
В то время как в некоторых случаях заболевание можно лечить противовоспалительными и другими препаратами, пациентам с прогрессирующей болезнью легких может потребоваться трансплантация легких. Для изучения вопроса исследователи решили выяснить, зависит ли выживаемость пациентов, получающих трансплантацию легких в случае кистозного фиброза, от типа страхования, которое они выбрали. Пересадка легких является одной из самых сложных процедур, выполняемых сегодня, и требует множества ресурсов и тщательного долгосрочного наблюдения несколькими специалистами. При этом она остается несовершенной терапией, отмечают авторы. Первостепенное значение имеет то, какие именно проблемы выявляются, а также устранение любых системных факторов, которые мешают успеху. Исследование включало две тысячи триста семь пациентов с кистозным фиброзом в возрасте двенадцати лет и старше из Великобритании и США, которые прошли пересадку легких или комбинированную трансплантацию сердца и легкого в период между 2000 и 2011 годами. Все пациенты в Великобритании были застрахованы через Национальную службу здравоохранения, 39% пациентов из США были застрахованы в государственных программах, остальные пациенты из США имели частное страхование.
Исследователи обнаружили, что результаты лечения в течение 1-3 месяцев после операции не различались по типам страхования, но это было не так при оценке долгосрочных результатов. Команда установила, что застрахованные британские пациенты имели среднюю выживаемость 8,1 года, в то время как застрахованные американцы выживали в среднем 4,7 года. При частном страховании американцы также имели результаты несколько хуже – их средняя выживаемость составила 7,9 года. Эти результаты сохранились даже после того, как исследователи рассмотрели факторы, которые могут повлиять на выживаемость, такие как возраст пациентов, состояние их легких до операции и общее состояние здоровья. По мнению авторов, такие данные свидетельствуют о значительном разрыве в государственном медицинском страховании между США и Великобританией. Они отметили, что национальная система государственного медицинского страхования Соединенного Королевства превосходит свой американский эквивалент, и, учитывая, что значительная часть американцев полагается на финансируемое государством страхование на медицинское обслуживание, следует найти причины этого несоответствия и пути для устранения разрыва.

Источник: American Journal of Transplantation

Пульмосферы в лечении идиопатического легочного фиброза

Пульмосферы, трехмерные многоклеточные сфероиды, состоящие из клеток легких пациентов, показали хорошие результаты в прогнозировании эффективности препаратов для лечения идиопатического легочного фиброза, в соответствии с новыми результатами исследований, проведенных в Университете штата Алабама. Пульмосферы – крошечные сферы около одного миллиметра в диаметре, содержащие  все различные типы клеток, найденных в легких человека и выращенные из ткани, полученной из хирургической биопсии легкого. Это дало исследователям 3D модель для изучения различных аспектов клеточной биологии и механизмов болезней.
Результаты показывают, что изобретение имитирует микроокружение в легких и служит в качестве персональной и прогностической модели для оценки реагирования на антифиброзные препараты у пациентов с этим заболеванием.  Исследовательская группа вырастила пульмосферы из материалов двадцати пациентов с идиопатическим легочным фиброзом – разрушительным заболеванием легких – и девяти пациентов контрольной группы. Затем они изучили, реагируют ли сферы на одни из двух наиболее часто используемых препаратов при заболевании. Лечения идиопатического легочного фиброза нет, но есть два утвержденных лекарственных средства, которые помогают замедлить негативные эффекты, вызванные заболеванием и улучшить качество жизни пациентов. Не все пациенты реагируют на оба препарата, а некоторые не отвечают ни на один. Требуется надежный клинический тест, который может предсказать, какое средство лучше всего работает.
До требуемого размера сферу выращивали в течение двадцати четырех часов после биопсии, а затем подвергали воздействию двух препаратов. В течение приблизительно шестнадцати часов исследователи имели возможность наблюдать, откликнулись ли сферы на один, оба или ни на один из препаратов. Использование пульмосфер, полученных из собственных клеток пациента, позволит врачам адаптировать определенные лекарственные препараты для конкретного пациента, не подвергая его потенциальным побочным эффектам или лечению, которое не будет эффективным. Из двадцати участников, зарегистрированных в данном исследовании, пульмосферы трех ответили только на первый препарат, четверых – на второй, одиннадцать отреагировали на оба препарата и две пульмосферы не срегарировали ни на одно средство. Исследователи подтвердили выводы, наблюдая пациентов с течением времени. Существует острая необходимость в лучшей модели прогнозирования заболеваний. Модели с привлечением животных не всегда эффективны, так же как и более традиционные двухмерные клеточные модели. Многие препараты показывают эффективность в доклинических исследованиях, но терпят неудачу в последующих клинических испытаниях. Трехмерное моделирование может изменить эту ситуацию, считают специалисты. Авторы исследования надеются, что современные техники обнаружения препаратов, использующие высокие технологии скрининга для быстрого определения многочисленных соединений с целью модификации свойств заболевания, будут улучшены за счет использования пульмосфер.

Источник: JCI Insight

Медицинский апокриф

В 1847 году Игнац Филипп Земмельвейс, практикующий хирург и врач-акушер из Вены, предположил, что послеродовой сепсис, принявший в XVIII-XIX веках характер эпидемии, вызван переносом инфекции. Он распорядился не допускать в родовое отделение больницы врачей и практикантов, пока они не обработают руки и инструменты раствором хлорной извести. Через несколько месяцев смертность рожениц снизилась в 7 раз. Но доктора не просто не поощрили, а через некторое время с позором выгнали из клиники и заперли в психушку, где он и окончил свои дни. Но и в наши дни ситуация не меняется – новаторов медицины гнобят так же изощренно, как и Земмельвейса, именем которого кстати назван рефлекс неприятия всего нового. По-видимому этим рефлексом страдала и большая часть профессуры Московского университета, когда изгнала из своих стен коллегу Илью Мечникова – будущего лауреата Нобелевской премии. Ну, а для нашего времени изгнание новаторов от медицины стало нормой настолько, что автору пришлось придумать название этому явлению – медицинский апокриф, о котором пойдет речь далее.
Медицинский апокриф
В отличие от понятия «рефлекс Земмельвейса» термина «медицинский апокриф» не существует. Его пришлось выдумать, чтобы максимально точно нарисовать картину противостояния, в котором находятся с одной стороны врачи и ученые-новаторы, а с другой – каноническая, традиционная, стандартизированная медицина всего мира. Косность и непринятие руководящих здравоохранением структур по всему миру сегодня вполне объяснимы: они представляют интересы не общества, а богатейших фармакологических компаний. Совершенно очевидно, что любой новый, неканонический метод лечения или препарат, просочившийся в эту систему, немедленно признают медицинским апокрифом – недостоверным фактом или фальшивкой. А его разработчика, попытавшегося изменить систему, в лучшем случае – еретиком. Конечно, шарлатанов в медицине предостаточно, но в костре показательных аутодафе нередко сгорают и по-настоящему талантливые разработки и даже разработчики.
Противостояние новаторов и консерваторов существовало всегда и везде. Можно вспомнить похороненный советской официальной медициной метод лечения онкологических заболеваний Анатолия Качугина. В 50-е годы этот «Кулибин XX века» – врач, химик, создатель самого эффективного противотуберкулезного препарата, разработчик новых видов оружия и средств противохимической защиты – изобрел новую схему лечения рака. Но тогдашний руководитель онкологической службы страны профессор Николай Блохин отнесся к революционной терапии с недоверием. С его подачи случаи уменьшения и исчезновения опухолей списали на ошибки диагностики, а метод запретили. И к середине 60-х метод окончательно уничтожили. Но, как говорится, «всем дается по делам его» и всесоюзный генерал от онкологии сам умер от рака – так его наказала судьба. О разработках Качугина на родине вспомнили только в 90-е годы. К тому времени американские и европейские ученые давным-давно внедрили очень похожую терапию, а некоторые даже ссылались в своих открытиях на метод советского коллеги.
Еще одного пророка в своем отечестве уничтожили в середине 80-х годов XX века. Речь о профессоре Феликсе Белоярцеве и его детище – кровозаменителе перфторане, веществе более известном как «голубая кровь». В 1985 году после двух успешных фаз клинических испытаний, когда препарат уже помог выжить безнадежной девочке, сбитой трамваем в Москве, и сотням раненых солдат в Афганистане, его разработку сворачивают. А 44-летнего Белоярцева после нелепого доноса и последовавшего за ним обыска находят повесившимся на собственной даче. Эта трагедия случилась только потому, что препарат был создан не в том месте. На базе в Института биологической физики, где работал Белоярцев, кровозаменитель разработали и уже успешно испытали. А в Институте гематологии и переливания крови, которому разработка подобного препарата была доверена «сверху», изыскания зашли в тупик. Уже в 1986, после аварии в Чернобыле, перфторан хотят «подставить» – ввести ликвидаторам, а последствия облучения списать на негативное действие препарата. Но происходит обратно – те, кому перелили препарат, идут на поправку…
Имя профессора Белоярцева вспоминают только в 1998, когда посмертно награждают его Премией Правительства Российской Федерации в области науки и техники. И в 2002 – когда присуждают Национальную премию «Призвание» в номинации «За вклад в развитие медицины, внесенный представителями фундаментальной науки и немедицинских профессий». А о попытках «воскресить» перфторан говорят на протяжении 90-х и 2000-х.
Можно вспомнить и метод Константина Бутейко – пример полувековой борьбы за признание альтернативной терапии для почти полусотни заболеваний. В 1952 врач-клиницист, выпускник Московский медицинской академии имени И.М. Сеченова Константин Бутейко изобрел «метод волевой ликвидации глубокого дыхания – ВЛГД». И не просто придумал, а, как это часто случается с исследователями, испробовал на себе. 29-летний доктор, страдавший злокачественной гипертонией – приступами повышенного давления, – вылечил сначала себя. А потом еще 50 лет пытался донести до больных и медицинских иерархов состоятельность и эффективность своего открытия.
Идея врача заключалась в том, что современные люди разучились правильно дышать. От этого и происходят все их болезни. Ведь глубокое дыхание нарушает баланс углекислого газа и кислорода в организме. Парадоксально: гипервентиляция приводит к многочисленным спазмам – бронхов, сосудов, желчевыводящих путей – и уменьшению поступления кислорода к тканям. А, значит, чтобы быть здоровым, человеку нужно научиться подавлять глубокое дыхание – дышать поверхностно. Дыхательные техники Бутейко требовали от больных только усидчивости и терпения. Казалось бы, никаких таблеток и операций больше не нужно – только правильные выдох-вдох, а между ними задержка дыхания… Но автору метода сначала «перекрыли кислород» в столице, а потом и в новосибирском Академгородке, куда он переехал. В 1986 году Бутейко говорил: «Моя теория о вреде глубокого дыхания доказывается за несколько десятков секунд, за 30 секунд, без приборов! 30 лет прошу ученых потратить 30 секунд на то, чтобы это проверить…» И казалось бы, настоящий ученый, которому рассказали о подобных результатах, как минимум попробовал бы разобраться в чем заключается механизм подобного явления, тем более, что идея Бутейко о том, что практически все распространенные хронические недуги происходят от глубокого дыхания, мягко говоря, сомнительна. Но нашим генералам новые идеи интересны только тогда, когда их берут в соавторы. Но вот беда: почему-то большинство новаторов не желает навязанных соратников. Потому-то, наверное, он и не нашел понимания в свое время у главного советского «генерала» от пульмонологии Чучалина.
Впоследствии метод Бутейко изучали и в России, и на Западе. И в конце концов исследователи вынуждены были признать, что подобная дыхательная техника существенно сокращала дозы препаратов, которые принимали больные с астмой (хотя и не излечивала ее), как, впрочем, и другие заболевания легких. В 2008 в Великобритании метод признали и разрешили английским врачам использовать его в качестве дополнительной терапии при бронхиальной астме. Ну, а продолжение истории уже потребовало от автора нового названия – астматический апокриф.