АСТМА

Астма - Аллергия, Бронхиальная астма и другие болезни

Новое в диагностике бронхиальной астмы

Исследователи разработали новый способ одновременного анализа сотен тысяч клеток, что может привести к более быстрой и точной диагностике болезней, включая бронхиальную астму, туберкулез и рак. Благодаря новому протоколу FISH-Flow исследователи могут одновременно оценивать множество клеток на наличие контрольных видов и белков мРНК. Смешанная процедура дает возможность увидеть, как несколько типов иммунных клеток реагируют на чужеродное вещество, что позволяет быстрее и раньше выявлять наличие заболевания.
Этот новый процесс позволяет увидеть, как отдельные иммунные клетки реагируют в режиме реального времени, не используя искусственные реагенты, которые изменяют реакции клеток на чужеродные вещества. Исследователи планируют изучить применение разработки для ранней диагностики и лечения инфекционных и неинфекционных заболеваний легких и некоторых видов рака. Мощная диагностическая технология использует собственную иммунную систему человека для оценки своего потенциала для развития широкого спектра острых и хронических заболеваний, в том числе вызванных инфекционными агентами, а также дисфункцией организма – речь идет, например, о раке, бронхиальной астме или аутоиммунных расстройствах. Эта процедура будет особенно полезной при поиске способов помочь людям, которые предрасположены к развитию туберкулеза, что позволяет лечить их и способствовать сокращению распространения заболевания. Протокол FISH-Flow объединяет проточную цитометрию – технологию, используемую для анализа частиц в жидкости, когда они проходят через лазер, и флуоресцентно помечаются так, что излучают свет на разных длинах волн – с технологией гибридизации нуклеиновых кислот – изначально разработанной для флуоресцентной микроскопии – это метки молекул мРНК внутри клеток.

Источник: Nature Protocols

Астматический апокриф

Данная публикация является продолжением статей «Синдром Земмельвейса» и «Медицинский апокриф».
Астматический апокриф
Астматический апокриф – термин, являющийся частным случаем термина «медицинский апокриф», смысл которого заключается в том, что в силу противостояния нынешней «стандартизованной» медицины и ученых-новаторов любой новый, неканонический метод лечения или лекарство немедленно признаются недостоверным фактом или фальшивкой. Косность и неприятие руководящих структур здравоохранения по всему миру объяснимы, поскольку они представляют не интересы больных людей, а лоббируют продвижение крупнейших фармакологических компаний. Ведь именно с их непрямой подачи и началась эра оптимизированного и стандартизированного здравоохранения во всех его областях. И пульмонология не стала исключением.
Все новое, что не соответствует канонам «астматической библии», объявляется ненаучным, недостоверным или шарлатанским. А автора новых идей, не захотевшего «плясать» под существующие рекомендации, и попытавшегося изменить систему – диссидентом и шарлатаном. Ну, а «библией от астмы» для российских пульмонологов вот уже четверть века служат рекомендации международного комитета экспертов «Глобальная инициатива по бронхиальной астме» (GINA). За их соблюдением в «астматическом сообществе» неукоснительно следят иерархи от здравоохранения. Международным экспертам даже не пришлось ничего изобретать: нужно было лишь вспомнить, ЧТО именно говорили о природе бронхиальной астмы еще в конце в XVIII века немецкие ученые Куршман и Лейден. А утверждали они, что в основе процессов прогрессирования болезни, сопутствующих проблем, осложнений и в конечном итоге смерти больного лежит особый воспалительный процесс.
Если когда-то врачи пытались лечить не болезнь, а больного, то сегодняшняя практика «стандартизации» напоминает анекдот о средней температуре по больнице… Усредненное лечение астматика – это назначение ему специальных аэрозольных или порошковых баллончиков, содержащих два лекарственных компонента: бронхорасширяющий и противовоспалительный, или их комбинацию. Причем, применять их следует так называемым «методом гибкого дозирования»: при ухудшении самочувствия увеличивать дозу, при облегчении симптомов – уменьшать. Что может быть проще? Но на поверку оказывается, что не все простое гениально. Совсем наоборот: каноническое лечение не очень-то и помогает больным ни в России, ни на Западе, откуда продолжает исправно транслироваться. Мало того, дела на родине «золотых астматических стандартов» обстоят куда хуже, чем у нас. В Великобритании, например, астмой болеет почти четверть населения, в Новой Зеландии – треть. Верхние строчки астматического рейтинга давно и прочно закрепили за собой Австралия, Канада, Перу, Бразилия, США, Германия. Наша страна пока в замыкающих. Но это сомнительное преимущество: даже в России уже 10-15 миллионов больных! Которых продолжают снабжать лечебными схемами «передовые» державы. А всем понятно, что бывает, когда слепой ведет хромого…
Сейчас в мире астмой болеет не менее 500 миллионов человек, а ее жертвами ежегодно становятся примерно сотни тысяч или даже миллионы. И уровень заболеваемости постоянно растет – удваивается каждые 2-3 десятилетия. К тому же астма еще и существенно помолодела и приняла более жесткие формы: умирают дети и подростки. И если, например, СПИД с его 37 миллионами больных хрестоматийно называется «чумой XX века», то почему-то масштабы и урон, которые наносит человечеству бронхиальная астма, замалчиваются.
А между тем, из 500 миллионов пациентов с диагнозом «астма» 10 процентов – люди с тяжелой формой заболевания. Это 50 миллионов человек, треть которых может умереть от удушья в любую минуту. А панацея в виде противоастматического баллончика работает лишь в 5–10% процентах случаев. И самое неприятное заключается в том, что по данным Корнеллского университета, 80% внезапных смертей от астмы связано каким-то образом с применением этих самых баллончиков. А точнее бронхорасширяющего компонента, который в них содержится. Этот синтезированный аналог адреналина способен вступать в конфликт с естественным адреналином в организме астматика, что может спровоцировать фатальный исход.
Получается, что люди от стандартного лечения могут умирать? Но вместо того, чтобы признать недостаточную эффективность своих рекомендаций, GINA спускает все новые и новые. А российские пульмонологические НИИ исправно переводят и продвигают их, продолжая рекомендовать импортные «эталонные» препараты. И вот парадокс: врачи лечат больных от спазма и воспаления в бронхиальном дереве, а патологоанатомы констатируют у умерших паралитическое расширения бронхов, забитых мокротой.
Государство декларирует для всех астматиков бесплатное лекарственное обеспечение, но это получается только на бумаге. И гарантировать, что препаратов достаточно для всех не может даже тем 1,5-3 миллионам больных, которых официальная медицинская статистика в России соглашается признать. Поэтому большая часть людей вынуждена покупать лекарства за свои деньги. А как же иначе, ведь отовсюду больные бронхиальной астмой слышат одно и то же: «Ваше заболевание – хроническое, пожизненное. Но чтобы вы жили полноценно, могли взять астму под контроль и улучшить качество жизни, нужно ежедневно принимать базовую терапию». К этим призывам, непонятно зачем, подключились даже СМИ – «МК», «КП», «РИА», «ТАСС» и много других. Даже «РГ» не обошла этот вопрос стороной и как-то отметилась тематической публикацией по этому вопросу. Почему? Кто его знает? Может, слишком много неудовлетворенных астматиков появилось или какие-то диссиденты от астмы не соглашаются с рекомендациями комитета GINA, которому в этом году исполнилось 25 лет! Юбилей «борьбы» с астмой во всем мире! Можно было бы даже 2020 год объявить годом комитета GINA, но вот незадача: пальму первенства перехватил китайский коронавирус. Но вернемся к астме и астматикам, которые в итоге становятся зависимыми от «стандартных» лекарств фармацевтических гигантов, которые выпускают эти препараты. А государству, в силу понятных причин, выгоднее заключать контракты с иностранными производителями самых дорогостоящих лекарственных средств вместо того, чтобы запускать производство собственных. Вот так и работает налаженная десятилетиями система, построенная на огромных денежных вливаниях и поддерживаемая авторитетом мировых и российских «генералов» от пульмонологии. На благо самой себе. А финансируют ее миллионы больных людей, поверившие в сказку о «полном контроле астмы». Что же это такое – «контроль астмы»?
«Контроль астмы» – это тоже «изобретение» приснопамятного комитета GINA, которому, как уже говорилось, в нынешнем году исполнилось 25 лет. Юбилей! Ну, типа перестройки в СССР, 35-летний юбилей которой тоже могли бы отметить в этом году, если бы ее давно не похоронили, забыв, как дурной сон. Ибо к чему она привела страну, видно из сегодняшних реалий. Ну, да ладно с этой перестройкой, вернемся к астме с ее чудодейственным «полным контролем». Эту сказку – о том, что астму можно контролировать – начали сочинять давно, еще с 1995 года, когда был выпущен первый документ под названием «International consensus report…», который тут же объявили «революционным прорывом» в астмологии. И что же такого революционного было озвучено в этом докладе? Да ничего, а если говорить точнее, просто ПШИК!
Ведь этот комитет, как уже говорилось, в начале своей революционной деятельности в докладе «International consensus report…» в 1995 году просто-напросто ПЕРЕПИСАЛ выдвинутое Куршманом и Лейденом два века (!) назад положение о воспалительной природе астмы. Вообще-то, это называется ПЛАГИАТ. Но поскольку этот доклад, как и вся деятельность комитета, проплачивается самыми известными фармацевтическими гигантами, то плагиат представили как настоящее научное откровение, о котором российские генералы от медицины вещали на каждом углу, заявляя о наступлении новой эры в лечении астмы. И как следствием «новой революционной» концепции выдали рекомендации по назначению поголовно всем астматикам гормональных препаратов, которые, однако, применялись до этого лет примерно 50-70, еще с эпохи вытяжек из надпочечников животных и человека. Но назначались они лишь в тяжелых случаях ЭПИЗОДИЧЕСКИ.
Вот так новая эра в астмологии началась с того, что больным с астмой подряд стали назначать гормоны, которых до этого большинство врачей, особенно российских, боялись как черт ладана. Помнится, в одной из амбулаторных карт, пришедшей на прием больной с астмой, получавшей ингаляции беклометазона, автор этих строк увидел запись некого районного пульмонолога по фамилии Волкова: «Больная по назначению врача кооператива «Пульмонолог» получает ингаляции беклометазона… О возможных последствиях  больная предупреждена…» Такая вот ненавязчивая угроза кооператорам, которые, кстати, особенно этим не злоупотребляли. Интересно, где сейчас эта самая Волкова, жива ли еще, и работает ли нынче? Может быть, дойдут до нее эти строки, и вспомнит она свою тогдашнюю глупость, выписывая в очередной раз комбинированный аэрозольный баллончик с гормональными и длительно действующими бронхорасширяющими субстанциями? Которые (вспомним еще раз), согласно докладу Корнеллского университета на основании анализа историй болезни 30 000 (!) больных, как то странно связаны с 80% всех внезапных смертей от астмы в мире!
Хотя до этого судьбоносного доклада, еще в 1990 году на учредительном съезде Европейского респираторного общества одну из этих самых бронхрасширяющих субстанций объявили выдающимся фармацевтическим прорывом, поскольку некий европейский «проницательный» (а, может, просто проплаченный фармфирмой?) ученый доктор объявил, что это бронхорасширяющее средство обладает еще и выраженным противовоспалительным эффектом. Правда, другие – обычные честные исследователи – в своих статьях делали не совсем радужные прогнозы о перспективах подобных лекарств, предвосхитив доклад корнуэльцев на много лет вперед. Но бизнес есть бизнес, хоть фармацевтический, хоть наркотический: всем правит прибыль. Так вот и началась гонка за самый лучший – золотой – стандарт в лечении астмы по формуле: гормоны + длительно действующие бронхолитики. Ну, а если задать вопрос стандарт чего? То ответ будет прост «стандарт контроля астмы». И теперь ни одна статья, выступление, доклад или просто интервью в прессе не обходится без рассуждений и необходимости «полного контроля астмы». А в чем же этот «контроль» заключается, и как узнать, достигнут он или нет у одного конкретно взятого астматика? Вот тогда и придумали тот самый тест контроля астмы, о котором бубнят на каждом шагу. Громкое название «тест контроля астмы» подразумевает пять примитивных вопросов, после ответа на которые, больным объявляют приговор. Выглядит это так:
Вопрос 1: Как часто за последние 4 недели астма мешала Вам выполнять обычный объем работы в учебном заведении, на работе или дома?
Вопрос 2: Как часто за последние 4 недели Вы отмечали у себя затрудненное дыхание?
Вопрос 3: Как часто за последние 4 недели Вы просыпались ночью или раньше, чем обычно, из-за симптомов астмы (свистящего дыхания, кашля, затрудненного дыхания, чувства стеснения или боли в груди)?
Вопрос 4: Как часто за последние 4 недели Вы использовали препарат «скорой помощи» для купирования бронхоспазма через аэрозольный ингалятор или через небулайзер с лекарством?
Вопрос 5: Как бы Вы оценили, насколько Вам удавалось контролировать симптомы астмы за последние 4 недели?
И после получения хотя бы одного нужного ответа сразу следует «приговор», например, такой: «Ваша бронхиальная астма не контролируется. Пожалуйста, обратитесь к врачу, чтобы подобрать подходящее лечение». Совершенно понятно, что перепуганный больной бежит к пульмонологу, чтобы обменять один «золотой стандарт» аэрозольный баллончик  на другой. Через некоторое время все повторяется опять. А теперь вернемся к началу – астма – это заболевание ВОСПАЛИТЕЛЬНОЙ природы. Поэтому все ее проявления – кашель, одышка, хрипы, затруднения дыхания и прочее – это лишь симптомы воспаления. Ну, например, как головная боль при растущей опухоли мозга. Потому-то и выходит, что вначале первый баллончик, вроде, как-то помогает. Но затем его приходится менять на второй, затем на третий и так до бесконечности. Аптеки получают прибыль, фармфирмы наживаются, а астматики потихонечку превращаются в инвалидов. Может возникнуть вопрос: а почему – ведь в состав аэрозольного баллончика входит и противовоспалительный гормональный компонент. Правильно, входит, но этот компонент оказывает лишь местное действие, образно говоря, лишь «приглушающее» воспаление, в основе которого лежит СИСТЕМНЫЙ иммунный процесс. То есть, астма – это болезнь иммунитета, а бронхиальное дерево легких – лишь точка приложения. И вся эта история с баллончиками сходна с ситуацией, при которой ожог утром мажут мазью, а вечером посыпают солью. И так до бесконечности, пока хронический воспалительный процесс не приведет к необратимым изменениям в легких, после чего астма превращается в ХОБЛ, а врач объявляет, что медицина здесь бессильна. И кроме огромного букета осложнений у бывшего пациента с астмой «под контролем» не остается ни капельки здоровья. Потому что незаметное прогрессирование болезни с формированием эмфиземы, пневмосклероза и дыхательной недостаточности он постепенно, незаметно для самого себя компенсировал снижением физической активности. А еще и потому, что все, что он вдыхал, по представлениям врачей, только в бронхи, долгие годы попадало в систему пищеварения. Особенно если человеку все эти годы доставались аэрозоли в виде порошка. В этом случае половина «лекарства» попадает не в бронхи, а сразу оседает в пищеводе и трахее. И многие даже не догадываются, что все, что в легкие попадает с вдыхаемым воздухом, в конце концов, попадает в желудок и кишечник. Так уж построена система очищения легких. И поэтому самое страшное, что можно сделать, чтобы добиться «контроля астмы» у трехлетнего малыша с этой болезнью – это назначить ему ингаляции гормонов через небулайзер. Становится просто жалко родителей, верящих таким «стандартам». Но, как говорится, блажен, кто верует… Всем ведь так и говорят: «Астма неизлечима, а баллончики с гормонами – это лекарство на всю жизнь». Так что вдыхайте и веруйте, что процесс под контролем.
То, что не все благополучно в «астматическом королевстве», я понял еще, будучи ординатором «астматической кафедры» – вотчины главного «генерала» от пульмонологии, закончившего ныне свою «эпопею астматическую» в связи с началом «эпопеи этической». Еще в бытность мою ординатором, а затем аспирантом, чего только я не насмотрелся! Каких только методов лечения на несчастных астматиках не испытывали! От совершенно бесполезного назначения безобидных антагонистов кальция согласно «открытию» моего бывшего шефа (ныне забытому даже им самим), что астма – не что иное, как «кальциевый диабет», до экстракорпоральных манипуляций с кровью – гемосорбцией, плазмаферезом и прочими. Естественно, все это делалось не для больных, а для защиты диссертаций. Помнится, что главным достижением этой самой «астматической кафедры» были ТРИ (!) защищенных диссертации (две кандидатских и одна докторская) на ТРЕХ астматиках, прошедших процедуру иммуносорбции! И уж если рассуждать об «астматических апокрифах», то вся деятельность этих «ученых» от начала до конца напоминала подобное псевдонаучное шарлатанство! Мне, как человеку, имеющему не только медицинское, но и инженерно-химическое образование, невозможно было представить, что в кафедральной лаборатории работают люди, не понимающие разницы между объемной и процентной концентрацией! Ну, вся, с позволения сказать, научная возня этих «ученых», проходила в бессмысленной борьбе со спазмом бронхов, возникающим якобы от некой «блокады рецепторов», в то время как у умерших астматиков на вскрытии наблюдался паралич расширенных бронхов, забитых слизью! Поэтому первая задача, которую я поставил в своей работе, – разработать ингаляционный метод полного очищения бронхов от накапливающейся в них слизи. Начал я с малого, но это, в конечном итоге, закончилось изобретением альтернативного метода лечения астмы. И после того, как несколько безнадежных хроников клиники, на базе которой и находилась «астматическая кафедра», удалось поставить на ноги, я понял, что нужно открывать свое дело «на воле». Благо, к тому времени был принят закон о кооперации. Да и с шефом отношения становились все более напряженными, поскольку подобный метод противоречил всем канонам тогдашней (да и сегодняшней) официальной доктрине. К тому же на кафедре, где все лучшие должности распределялись по «политически-блатному» признаку (как и все в этой стране), стареть до пенсии на должности «маленького научного сотрудника» – МНС мне совсем не хотелось. Особенно на кафедре, где шеф считал сотрудников своими крепостными. К счастью, я благополучно покинул этот «храм науки», в котором за несогласие с существующими догмами и организацию своего медицинского кооператива, меня просто начали прессовать, а говоря проще, устраивать разборки и персональную травлю по любому поводу.
Свобода! Это несравненное чувство, когда ты не от кого не зависишь и все решения принимаешь сам. Впервые я ощутил подобное, выехав всеми правдами и неправдами из СССР в заграничную турпоездку. Это и был первый глоток свободы – ощущение, что тебя никто не контролирует. Так было и в первые годы существования моего кооператива под названием «Пульмонолог», пока бывшие коммуняки не опомнились, а, опомнившись, организовали партию власти, снова пытаясь взять все и всех под свой контроль. Но со мной этот номер не прошел. К этому времени кооператив я закрыл, превратившись в ИП и никто, кроме налоговых органов был мне не указ. Я лечил людей, проводил научные исследования, писал свои книги, и даже статьи в журналы. И продолжалось это несколько лет, пока бывший шеф, прочитав одну из моих монографий с критикой существующих стандартов лечения, просто не перекрыл мне в этих журналах кислород. Ну, а затем среди «пульмонологической тусовки» стали распространяться отнюдь не лестные слухи о моей работе, моих исследованиях и даже обо мне, как человеке.
Ведь, чтобы устранить оппонента, его достаточно опорочить, оклеветать и не дать возможности дальше нормально работать. Ну, или объявить сумасшедшим, как Чацкого. Недаром, ведь, великий классик заметил, что «злые языки страшнее пистолета». И хотя распространялась вся эта клевета, «мнения» и пакость «среди своих» как бы «по секрету», все, в конечном итоге, через болтливых врачей и пациентов доходило и до меня. Я не стал вступать с ними в диспуты по поводу их бредовых инсинуаций, а ответил сразу всем вполне цивилизованно и достойно в своих мемуарах – «Записках ординатора» и «Записках аспиранта астматической кафедры». Думаю, что мои записки наверняка до них дошли. Потому что после этого ответа всей «пульмонологической стае» оскорбительные слухи трансформировались просто в матерное непотребство в соцсетях, на форумах и прочих ресурсах интернета. Но, граждане-критиканы опоздали: работу я свою завершил, книги свои написал и помог за свою 30-летнюю врачебную практику не одной тысяче больных. Одного я только не сделал – не написал руководство по лечению астмы для врачей (которое планировал давно), но зато сохранил свой метод в секрете. Потому что пришел к выводу, что система, в которой нужно не служить, а прислуживаться, не должна использовать плоды моего многолетнего труда. Я сделал исключение для больных людей, издав книгу «Астма. Помоги себе сам» с упрощенным методом для самостоятельного лечения. С ее помощью полностью вылечиться нельзя, но можно не умереть от всякого рода «золотых стандартов». Ну, а своим недоброжелателям и врагам напомню: если меня поливают грязью, значит, я действительно делал нужное дело. Продолжайте! Это ведь все равно пиар и продвижение. И кто-то, может, всерьез заинтересуется моей работой, продолжив ее и добившись более эффективных подходов к лечению астмы, чем неуклюжие потуги российской пульмонологии, которые вполне заслуживают звания «астматический апокриф».

Виктор Солопов, инженер-химик, врач-пульмонолог,
кандидат медицинских наук.

Ошибки диагностики при бронхиальной астме

Среди пациентов, которым когда-то диагностировали астму, диагноз не может быть подтвержден примерно в трети случаев у людей, не использующих ежедневно лекарственные препараты, или у тех, кому такие препараты были отменены. Исследователи полагают, что неспособность подтвердить диагноз может быть связана как со спонтанной ремиссией, так и некорректным диагнозом. Диагностика астмы может быть затруднена – идентифицированы различные типы заболевания, каждый из которых потенциально имеет свои триггеры и клинические проявления. Астма может проявляться эпизодически, могут случаться рецидивы, что еще больше усложняет попытки прийти к постановке диагноза на основе одной встречи пациента с врачом. Хотя астма является хроническим заболеванием, ожидаемая скорость спонтанных ремиссий астмы у взрослых и стабильность диагноза неизвестны.
Команда ученых провела исследование, включавшее семьсот одного взрослого, у которых в течение пяти последних лета была диагностирована астма. Все участники прошли различные медицинские проверки – контроль симптомов, спирометрию и другие. Пациенты, ежедневно принимающие лекарственные препараты, постепенно снижали прием медикаментов. Участники, у которых диагноз «астма» был в конечном счете исключен, наблюдались у медиков в течение года, периодически проходя различные тесты на предмет состояния дыхательной системы.
Из семисот одного участника шестьсот тринадцать дошли до конца исследования и были исследованы на наличие астмы на текущий момент. В двухстах трех случаях заболевание было исключено (33%). У двенадцати участников (2%) серьезные кардиореспираторные  симптомы ранее были ошибочно диагностированы как астма. По истечении еще двенадцати месяцев наблюдения, сто восемьдесят один участник (30%) по-прежнему не проявляли никаких клинических или лабораторных признаков наличия заболевания. Участники, у которых болезнь была исключена, по сравнению с теми, у которых она подтвердилась, реже проходили тестирование с помощью пикфлоуметра на момент первоначального диагноза (44% против 56%). Более чем 90% участников с неподтвержденным диагнозом постепенно прекратили прием лекарственных средств  в течение года. Специалисты отметили две причины, которые могли бы объяснить неудачи в конечном подтверждении астмы у 33,1% участников: спонтанная ремиссия ранее активной астмы и ошибочный диагноз. По крайней мере 24 из 200 участников (11,8%), у которых диагноз в итоге был исключен, прошли различные тесты по оценке работы дыхательной системы. Эти участники предположительно перенесли спонтанную ремиссию астмы в период между первоначальным диагнозом и участием в исследовании. Эта работа также показывает, что иногда нередко людям ставят ошибочный диагноз. Неспособность использовать объективные тесты во время первоначальной диагностики влияет на ситуацию. Ученые отмечают, что врачам следует всякий раз, когда это возможно, проводить объективные тесты, чтобы подтвердить наличие у пациента заболевания по время первоначальной диагностики.

Источник: JAMA